Грустя за каждым
Грустя за каждым существом в смертный час, человек, согласно древней мистической традиции, может воплотиться в следующей жизни в другой образ. Мыслимо сливаясь с бесконечно дорогим существом в мгновение земной смерти, она за законами многоразовых возрождений становится похожей с любимой. Но это лишь усиливает трагическую сторону бытия.
Следовательно, в индийском мировосприятии земной и загробный мир разделенные, но преимущество предоставляется не жизни, а смерти.
В кабалистической традиции евреи развивали учение о переселении душ. В устной передаче религиозных заповедей речь шла о том, что душа Адама перешла в Давида, а затем “ вдохновляется” в Мессию, а именно у посланника Господнего. Душа может принять телесную оболочку животного, превратиться в листья деревьев и даже камней. При этом в давнееврейский традиции человек трактуется не только как естественная, но и как сверхприродное существо, которое находится в живом контакте с Богом. Возникает и новая интерпретация смерти. Иудеи утешали себя ожиданиям царства свободы и справедливости, к которому должно прийти человечество.
В давнекитайский сознании факт смерти оценивался как кое-что, что не имеет глубокого бытового значения. Иначе говоря, если человек умирает, никакой трагедии в этом нет. Она все ровно остается среди живых, но уже как умерла. Здесь так, как и там. Мертвый идет от живых условно, в каком-то ограниченном смысле. Он нас не пометал. Мир весь заселен “живыми мертвецами”. Они перешли в другое состояние, но не отошли в другой мир. Вот почему в этой культуре символика носила земной характер.
Не разделяли земной и потусторонний мир и египтяне. Но они, скорее, подчеркивали всхожесть загробного мира с настоящим – там так, как и здесь. Смерть считалась прелюдией к загробной жизни. Египтяне возлагали надежду на нетленность тела того человека, власть которого была нерушимой при жизни. Телесность, по их представлению, оставалась неизменной.
В истории человечества две культуры нашли особенный интерес к смерти и процессу умирания: египтяне и тибетцы. Тогда разделяли глубокую веру вте, что сознание продолжает жить после физической смерти. Они предлагали хорошо разработанные ритуалы которые позволяли как можно легче перейти в новое состояние, чертили тяжелые схемы, в которых ведроджували путешествия души.
Следовательно, в древнекитайский и древнеегипетский культурах жизни и смерть в определенной мере уровни. Здесь нет и намеку на то, что жизнь, – благо
а смерть – зло. Оба миры равноценны, хотя и разделены некоторым пределом.
Иначе оценивается эта проблема в индийском религиозном сознании. Согласно
буддизму все существа берут свое начало в Брахмане, безособливому
абсолютном начале, из которого возникает мир. Брахман лежит в основе всего существующего. Все в конечном счете должно вернуться к нему. Поэтому смерть лишь переход от более низкой степени к более высокой, которая продолжается с тех пор, пока дух не достигнет такой степени чистоты и совершенствования, чтобы войти в мировую душу, к чему стремится все существующее на Земле. Мировая душа – это отображение всего бытия, мировой дух – активное начало души.
В отличие от христианства, где отпущения грехов, достижения вечного блаженства, связывали с божественным милосердием, раньше считали, что только сам человек может искупать свои грехи, только своими силами может добиться прощения. Тело для индусов всегда презрене и должно быть сожжено сразу же после смерти. Бессмертная душа перейдет в новое тело, и этот процесс будет повторятися и повторятися, пока душу не исчезнет и не сольется с душой вселенской.